Ваше мнение

102 211 подписчиков

Свежие комментарии

  • Искандер
    Если для тебя "Московский сексомолец" - прозрачный родник, а Минкин - порядочный журналист, то я и без гуглов с увере...Уволить за идиоти...
  • Искандер
    Минкин - гнида ещё с ЕБНовых времён.Уволить за идиоти...
  • Искандер
    Верно. Всего то и надо было на первый раз изменить текст повестки.Уволить за идиоти...

Россия получила поддержку от неожиданной страны ЕС

Россия получила поддержку от неожиданной страны ЕС

Президент Хорватии Миланович резко раскритиковал участие своей страны в геополитическом проекте «Триморье» – он нужен американцам и вреден для хорватов, поскольку может поссорить их с Россией. Почему для полноправного члена НАТО, прежде ориентированного на Вашингтон, отношения с Москвой оказались столь ценны в условиях, когда Россию воспринимают как союзника прежде всего Сербии, к которой у хорватов кровавый счет?

Инициатива «Триморье» – это про то, как продавать американский СПГ на европейский рынок. То есть то, ради чего США вводят все новые санкции против «Северного потока – 2». 

В более узком смысле это некий клуб внутри ЕС, матрешка в матрешке, в который входят бывшие социалистические страны и примкнувшая к ним Австрия. На повестке общие проекты в области торговли, инфраструктуры, энергетики, в общем, там «за все хорошее», особенно – за догоняющее развития в отношении Западной Европы.

 

При этом роль первой скрипки пытается играть Варшава, массируя тем самым свои исторические комплексы. Проект с похожим названием («Междуморье»), аналогичной географией (выход к Средиземноморью, Черноморью и Балтике сразу) и схожей геополитической идеей (сдерживание России) вынашивал еще Юзеф Пилсудский.

Но что бы ни воображали себе поляки, сейчас «Триморье» – это в первую очередь про реализацию американского СПГ.

Именно поэтому на втором саммите клуба в Польше присутствовал лично Трамп. Лоббизм интересов американских поставщиков – это ему понятно и интересно, поэтому «Триморью» в Вашингтоне по-прежнему придают важное значение, хотя придумали его еще при Обаме, которого Трамп ругает примерно за все.

Хорватии в этом проекте уготована особая роль, недаром первый саммит в 2016 году прошел в Дубровнике: средиземноморский терминал для американского СПГ должна приютить именно она. И вдруг – бунт на корабле. Президент страны Зоран Миланович заявил буквально следующее:

«Я против того, чтобы Хорватия платила взносы для реализации этой инициативы... В изоляции России, таким образом, участвовать я не собираюсь, считаю это глупым и пагубным для Хорватии. Мы понимаем, что это цель и нынешней администрации США».

 

Миланович заявил это все не просто так, а по случаю – очередной, уже пятый по счету, саммит прошел на днях как бы в Эстонии, а на самом деле – в ковидном режиме онлайн. Представлять Хорватию должен был сам Миланович, но вместо него на связь вышел премьер-министр Андрей Пленкович, сказавший в адрес «Триморья» и США много всего хорошего.

Таким образом, у премьера с президентом разногласия, но оценивать сейчас нужно не их, а тон и жесткость формулировок последнего. Да, в его спиче содержалось объяснение, что проект ставит под удар сотрудничество Загреба с Берлином (дружбой с немцами хорваты особенно дорожат со времен, к сожалению, Гитлера). Но Миланович мог выразить ту же самую мысль значительно более аккуратно и обтекаемо. Однако – не захотел, и прозвучало то, что прозвучало: словосочетания «деструктивный проект» и «потенциально пагубная затея», указание на нежелание ухудшать отношения с Москвой и даже некий выпад в сторону Вашингтона.

Чего это он? И почему у премьера другое мнение?

Прежде всего потому, что они из разных партий. Милованович – из той, которая уходит корнями в объединение хорватских коммунистов времен Тито, Пренкович – из той, чьи политики воссоздавали националистическую Хорватию и повинны в военных преступлениях против сербов (основатель – первый президент Франьо Туджман, но при желании можно длить партийную идеологию вплоть до времен усташей и нацистского геноцида).

 

При этом Хорватия – парламентская республика, то есть реальные полномочия принадлежат премьеру, а президент – фигура во многом номинальная. Раз так, в этом можно увидеть вульгарный внутриполитический конфликт, весьма распространенный в Восточной Европе. И раньше (Чехия, Кипр), и до сих пор (Болгария, Молдавия) мы имеем возможность наблюдать за противостоянием не влиятельного и дружелюбно настроенного к России президента с проамериканским правительством. Правительства побеждают почти всегда, поскольку отвечают не за теорию, а за практику.

Но Балканы – особый регион. Там степень влиятельности президента часто зависит от таланта и амбиций конкретного политика, занимающего этот пост. И в резко антироссийской Черногории, и в как бы пророссийской Сербии действующих президентов за глаза величают «диктаторами» – да, на бумаге полномочий у них не так уж много, но руководят страной именно они.

В Хорватии не совсем так, но за степень влиятельности Милановича тоже переживать не нужно – она высокая, он политик международного уровня, а не свадебный президент. В 2011–2016 годах он тоже возглавлял правительство и до сих пор возглавляет крупнейшую оппозиционную партию, рассчитывающую вернуть себе власть. То есть когда такой человек говорит пророссийские и антиамериканские вещи, да еще в подобной форме, это весомо, это многое должно значить.

Правда, значит не столь многое, как хотелось бы.

В заявлении Милановича действительно много всполохов прежде всего внутриполитической борьбы (достаточно скучной, чтобы описывать ее подробно). Есть в нем и искреннее желание перечить США, что нравится избирателю: будучи нацией, тяжело воевавшей за независимость и ирреденту, хорваты себя уважают и ролью сервисной службы при американцах тяготятся.

Но главное, что это для Хорватии очень удобная ситуация, когда президент хочет дружить с Россией на словах, а премьер дружит с США на деле. Это для нее, Хорватии, естественно и привычно, причем партийность политиков особого значения не имеет.

При премьере Милановиче Загреб не давал особых поводов заподозрить себя в том, что хочет выйти из фарватера евроатлантической политики. Есть пример и более показательный: Миланович был избран президентом во втором туре, обойдя Колинду Грабар-Китарович. В России эту энергичную женщину знают – она приезжала к нам на мундиаль и многим запомнилась своей харизмой. На трибунах, в СМИ и социальных сетях ей явно симпатизировали, даже несмотря на то, что российскую команду из четвертьфинала на пенальти выбили как раз хорваты.

Обаятельная личность может быть и русофобом, но как политик Грабар-Китарович была тем, кто призывал Запад наладить отношения с Москвой, называл Россию «мировой силой» и даже искал дружбы с патриархом Кириллом. 

При всем при этом она из той же партии, что и премьер Пренкович, а вот некоторые этапы ее допрезидентской биографии: министр европейской интеграции, посол в США, помощник генерального секретаря НАТО по вопросам публичной дипломатии. Остается добавить, что Грабар-Китарович училась или работала как минимум в трех американских образовательных «инкубаторах», воспитывающих лояльную к США элиту для Восточной Европы. В руководстве, например, стран Балтии таких – через одного, то есть харизматичная Колинда просто обязана была стать русофобствующей фурией, но не стала, и о том, что ей в Москве вручали хлеб-соль, в итоге никто не пожалел – до того приятная женщина.

Ларчик открывается просто, хотя и неожиданно для многих: хорваты – русофильская нация, причем надежно русофильская. Во-первых, им это выгодно, во-вторых, это чувство искреннее, от души.

 

В политологических кругах РФ популярна аналогия, что Хорватия для Сербии – это примерно как Украина для России, а поскольку русский сербу «большой брат», отношения между Загребом и Москвой наверняка должны быть неприязненными – недаром же хорваты в 2009-м вступили в НАТО. Только вот заразились мы этой аналогией от Киева, украинцы ее просто обожают и даже сделали хорватский способ борьбы с сепаратизмом (то есть кровавую мясорубку) своей национальной мечтой.

В суровой реальности Украине до хорватского уровня жизни не дотянуться, а самим хорватам в большинстве своем на эту аналогию наплевать. Они готовы учреждать с Киевом какие угодно совместные комиссии по «передаче опыта по интеграции мятежных территорий», чтобы в очередной раз похвастаться победами хорватского духа и оружия (там это правда очень любят). Но прекрасно помнят о том, что военный контракт с Украиной едва не подтолкнул хорватского министра обороны к самоубийству.

России же в хорватской народной мифологии уготована неожиданная для нее роль – якобы некие военные комплексы, поставленные из РФ, помогли решить сербскую проблему в начале 1990-х. Ничего подобного не было и быть не могло, но люди верят – потому что хотят верить.

Где за рубежом за последнее время поставили памятники Пушкину, Есенину и Гагарину? В Хорватии. Где политики не выдумывают исторические обиды на Россию, предпочитая обратное – изобретать зачастую столь же мнимые примеры из истории, которые должны нас объединять? Опять в Хорватии, в чем была замечена и Грабар-Китарович.

Да, хорватам нужны российские туристы (они там в среднем побогаче, чем в Черногории), российский рынок для торговли и российские инвестиции (самая нашумевшая связана с хорватским сельскохозяйственным гигантом Agrokor, кредитовавшемся в Сбербанке). Но в целом там просто любят Россию, так уж сложилось-повелось со времен идей панславянства и окончательно закрепилось в эпоху югославско-советского братства.

Мы неизбежно должны были рассориться вдрызг в ходе распада Югославии – как враги и друзья сербов соответственно, но не рассорились по чистой случайности: мы были тогда не мы. В позорный ельцинско-козыревский период Москва сама шла в фарватере Запада, поэтому мы были той страной, которая вводила санкции против Белграда и президента Милошевича – пусть не за войну в Хорватии, но за сербо-хорватскую бойню в Боснии. То есть в важнейший и наиболее уязвимый период хорватской государственности мы были за нее и против сербов, а очухались только в 1999-м на бомбардировках Белграда, но это была уже не хорватская война.

То, что сами русские считают данный период «союзничества» позорным и навязанным извне, хорватам не интересно – назад этот фарш все равно не проворачивается. Да, среди них есть откровенные фашисты, в том числе и проукраинские, но в усредненной картине мира хорватов их дружба с русскими попросту не прерывалась. А нынешний антагонизм с сербами уже не настолько велик, чтобы народ вдавался в подробности перевооружения сербской армии (этим занимается именно Москва).

В официальном Загребе в такие подробности, разумеется, все-таки вдаются, но поделать ничего не могут, в целом уверены в надежности «зонтика НАТО», так что повода для ссоры с Москвой по-прежнему не видят.

Как следствие, «пророссийский» президент у них не только тот, кому Москва мила «по старой памяти», но и тот, от кого логичнее было бы ждать к себе польско-прибалтийской ненависти.

Это то самое хрестоматийное сидение на двух стульях сразу. И нужно быть настоящим хорватом, чтобы не испытывать по этому поводу неудобств.

 

Наше же неудобство в том, что никакие пророссийские настроения президентов не выведут Хорватию из западной орбиты влияния, они (президенты) этого сами не подразумевают, это попросту невозможно: для хорвата принадлежность к западному миру – важная часть национального самосознания. Просто это не отменяет русофилии значительной части общества, а Милановичу стоит отдать должное просто по факту – так дерзить коллективному Западу и столь ультимативно дорожить отношениями с Россией в Евросоюзе, тем более на его восточных рубежах, нынче не принято.

Как там с американским СПГ и с «Северным потоком – 2» в итоге срастется, еще предстоит узнать, но темы это для обеих сторон конфликта болезненные и животрепещущие – не отнять. Так что спасибо, господин президент. Мы вас услышали.

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх