Ваше мнение

102 189 подписчиков

Свежие комментарии

  • ЭМИЛЬ ВАТМ
    СССР - это маразматики у власти и бедность, как норма жизни. СССР - это лицемерие. При показном антизападничестве пое...Александр Росляко...
  • Николай Викторович Карташев
    Сатановский,как всегда прав. Что то добавить или опровергнуть просто нечего.Воруют все, включ...
  • ЭМИЛЬ ВАТМ
    Если ты ностальгируешь по тому режиму, то специально для тебя могу предложить очень хороший выход, как туда вернуться...Александр Росляко...

Фёдор Абрамов хотел, чтобы мы жили по совести

Фёдор Абрамов хотел, чтобы мы жили по совести

Владимир Крупин

Писатель, публицист, педагог

На днях прошли мероприятия, посвящённые 100-летию со дня рождения русского, советского писателя Фёдора Абрамова, давно ставшего классиком отечественной литературы. Автор тетралогии "Пряслины"— эпоса архангельского села в войну и послевоенное время, — повестей и рассказов, он с пронзительной болью, сочувствием, но и укоризной говорил об исчезновении традиционной русской деревни, навыков крестьянского труда, девальвации понятий "совесть" , "любовь к родной земле".

Фёдор Александрович в моей жизни сыграл особую роль и как мастер русского слова, и как человек, кажется, олицетворявший собой правдоискательство. У него просто была такая миссия — "защитник народный". А доброты он был необыкновенной! Однажды Валя Распутин в компании шутя пожаловался, что у него пишущая машинка так разболталась, что выстукивает уже не кириллицу, а какой-то непонятный язык. Эти машинки тогда давали по талонам и в основном писательскому секретариату. И вот Абрамов при следующей встрече просто вкладывает ему в ладонь ручку чемоданчика с новой машинкой: "Бери без всяких вопросов — печатай только кириллицей".

А меня однажды спросил: "Ты знал, что будешь писателем?".

Я ему говорю: "Да, с детства мечтал и знал!" А он мне в ответ сурово: "Зачем тогда женился, детей завёл?" Всё, что мешает писательству, Абрамов отметал — трудяга был беспримерный.

Фёдор Александрович не терпел фальши. Поэтому когда на любом писательском пленуме объявляли, что следующим выступает Абрамов, то все бежали из буфетов, коридоров в зал, чтобы его послушать. Говорил он всегда ярко, убеждённо, и о чём бы ни рассуждал, всегда сводил к своей малой родине — Верколе, прославленной им в романах.

Когда я побывал в его селе, то убедился, что Абрамова знали все односельчане. И все говорили о нём очень тепло, в избах у многих висели его фотопортреты.

На похоронах все плакали. Помню, в комнату, где мы повязывали на рукава траурные повязки, ворвалась его вдова Людмила Владимировна и заявила представительнице обкома: "Если вы не дадите у гроба сказать прощальное слово Белову, я вам такое устрою — пожалеете!" А Белова власти тоже побаивались, как и Абрамова. И ему дали слово, он вспомнил, помимо прочего, и о своём последнем разговоре с Фёдором Александровичем по поводу ввода войск в Афганистан: что туда было важно не пустить Америку с Англией, но, с другой стороны, что мы там очень сильно и надолго завязнем, будет много убитых и покалеченных. Абрамова это сильно печалило. Ведь он знал войну не понаслышке — полученные на фронте ранения всю жизнь его мучили.

Они все были небольшого роста: покойные Фёдор Абрамов, Василий Белов, Дмитрий Балашов, здравствующий ныне Владимир Личутин. Но как садились вместе за стол беседовать — аж искры летели. Люди были особого крепкого закала, единомышленники. Но у каждого был, конечно, свой узнаваемый писательский стиль. Абрамов, в отличие от того же Белова, как бы "растворявшегося" в мягком северном говоре, писал жёстко, "каркасно", рельефно разделял добро и зло на своих страницах. Сам писатель считал, что соотечественники с какого-то времени разболтались, расхлябались, и только осмысленная дисциплина может спасти. Он написал веркольцам знаменитое письмо "Чем живём — кормимся", упрекая, что они запустили сельское хозяйство, стали равнодушными, пассивными.

Сам он, несмотря на городское житьё, поездки за границу, правильную культурную речь, в душе был мужик мужиком. Да и не только в душе: косить умел заправски и вообще всё в деревенском хозяйстве соображал отлично.

Я помню, буквально за два дня до его ухода мы сидели с ним и Беловым в ресторане гостиницы "Россия". Фёдор Александрович заказал сёмгу, а Василий Иванович его пожурил в шутку: "Экий ты непоследовательный! Сам написал трогательную сказку "Жила-была сёмужка", а вот теперь её сам поедаешь". Тот посмеялся и говорит: "Это я для тебя заказал, а то ты никогда небось её и не пробовал". И потом добавил: "Я сейчас на ерундовую операцию ложусь, а потом сразу уеду в Верколу". А через три дня мне позвонили из "Литературной газеты" и попросили написать некролог. От этой новости просто руки опустились…

Был ли он верующим? Наверное, всё-таки нет. Хотя и шёл к этому, но не дошёл, не успел.

Это, на самом деле, ключевой вопрос. Почему мы потеряли страну? Да потому, что не только власти предержащие, но и большинство деятелей искусства, культуры, те писатели, кого именовали "властителями дум", были в основном неверующими. Во всяком случае — невоцерковлёнными. Даже такие замечательные национальные мыслители, как Палиевский, Ланщиков, Кожинов. Когда последнего принесли в храм отпевать, то батюшка, зная, что у него в приходе живёт такой умный человек, сказал: "Как же жаль, что его принесли, а не сам он пришёл!". Одним из немногих писателей воцерковился Валентин Григорьевич Распутин. Мы его еще в 1980-м крестили, и он с тех пор и в храм ходил регулярно, и церковные таинства соблюдал.

Абрамов, как большинство деревенских, особенно на Севере, был с детства крёщеным. В молодости пережил этап безбожия, а потом всю жизнь мучительно шёл к вере предков. Да, Фёдор Абрамов принадлежал, как и я, грешный, к той когорте, которую именуют скопом "писатели-деревенщики". Но это очень условное обобщение. Мы все дружили, были близки по взглядам на жизнь, писали про деревню, но каждый всё-таки был на особинку. Фёдор Александрович, как мне кажется, по своему способу мышления был ближе к Владимиру Солоухину.

Знают ли его сегодняшние молодые читатели? Конечно, нет, за редкими исключениями. А кого сегодня знают? Отвечают, что песню "Мне кажется порою, что солдаты" написал Расул Газманов. Да и то — в лучшем случае. Лермонтова, Пушкина, Гоголя многие уже не читали, куда уж там им знать Фёдора Абрамова и Валентина Распутина! Против нас уже несколько десятилетий работает гигантская машина разрушения и забвения, которая стирает из сознания молодых поколений русскую классику, целые пласты культуры. Около, да и в самих министерствах просвещения, культуры сидит слишком много людей-разрушителей.

Но я уверен, что пока Господь охраняет Россию, имя Абрамова не канет в Лету. Обязательно его вспомнят и будут опять читать.

Некоторую надежду на это даёт и нынешний юбилей писателя, то число мероприятий — чтений, встреч, публикаций, — которые проходят по всей стране с участием государства, по крайней мере, региональных властей в Москве, Питере, Архангельске. Такие юбилеи и важны тем, что освежают в нас память о наших национальных сокровищах.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.
Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх